Самые красивые стихи бродского
![Самые красивые стихи бродского](https://lalalady.ru/wp-content/themes/mh-magazine-lite/images/qokeped.jpg)
Посмотреть все уведомления. Я буду мерцать в проводах лейтенантом неба: 15 самых красивых стихотворений Иосифа Бродского Александра Шаповал. Вспоминаю юность.
Испуганный, возлюбленный и нищий, — но с каждым днем я прожи В этой маленькой комнате все по-старому В этой маленькой комнате все по-старому: аквариум с рыбкою — все убранство. И рыбка Гладиаторы Простимся. До встреч в могиле. Близится наше время. Ну, что ж? Мы не победили.
![Лучшие стихи Иосифа Бродского | DiSilence | Дзен](https://i.pinimg.com/originals/08/42/19/08421990fbfbe832fb265f4d7b0829ce.jpg)
Мы умрем на Дидона и Эней Великий человек смотрел в окно, а для нее весь мир кончался краем его широкой, греческой т Выл ветер. Звезда, пламенея в ночи, смотрела, как трех караванов дороги сходились в пещеру Христа, как лучи.
Это первое стихотворение Бродского на рождественский сюжет. В последствии он почти на каждое Рождество будет писать по стихотворению, из которых составится книга «Рождественский стихи». Рождество Волхвы пришли.
Младенец крепко спал. Звезда светила ярко с небосвода. Холодный ветер снег в сугроб сгребал. Шуршал песок. Костер трещал у входа. Дым шел свечой. Огонь вился крючком. И тени становились то короче, то вдруг длинней. Никто не знал кругом, что жизни счет начнется с этой ночи. Волхвы пришли.
Крутые своды ясли окружали. Кружился снег. Клубился белый пар. Лежал младенец, и дары лежали. Январь первая публикация — , Париж В Рождество все немного волхвы… V. В Рождество все немного волхвы. В продовольственных слякоть и давка. Из-за банки кофейной халвы Производит осаду прилавка грудой свертков навьюченный люд: каждый сам себе царь и верблюд. Сетки, сумки, авоськи, кульки, шапки, галстуки, сбитые набок. Запах водки, хвои и трески, мандаринов, корицы и яблок.
Хаос лиц, и не видно тропы в Вифлеем из-за снежной крупы. И разносчики скромных даров в транспорт прыгают, ломятся в двери, исчезают в провалах дворов, даже зная, что пусто в пещере: ни животных, ни яслей, ни Той, над Которою — нимб золотой. Но при мысли о ней видишь вдруг как бы свет ниоткуда. Знал бы Ирод, что чем он сильней, тем верней, неизбежнее чудо. Постоянство такого родства - основной механизм Рождества. То и празднуют нынче везде, что Его приближенье, сдвигая все столы.
Не потребность в звезде пусть еще, но уж воля благая в человеках видна издали, и костры пастухи разожгли. Валит снег; не дымят, но трубят трубы кровель. Все лица, как пятна.
Ирод пьет. Бабы прячут ребят. Кто грядет — никому непонятно: мы не знаем примет, и сердца могут вдруг не признать пришлеца. Но, когда на дверном сквозняке из тумана ночного густого возникает фигура в платке, и Младенца, и Духа Святого ощущаешь в себе без стыда; смотришь в небо и видишь — звезда.
В эту пору — разгул Пинкертонам, и себя настигаешь в любом естестве по небрежности оттиска в оном. За такие открытья не требуют мзды; тишина по всему околотку. Сколько света набилось в осколок звезды, на ночь глядя! Не ослепни, смотри!
Ты и сам сирота, отщепенец, стервец, вне закона. За душой, как ни шарь, ни черта. Изо рта — пар клубами, как профиль дракона. Помолись лучше вслух, как второй Назорей, за бредущих с дарами в обеих половинках земли самозваных царей и за всех детей в колыбелях.
Ему все казалось огромным: грудь Матери, желтый пар из воловьих ноздрей, волхвы — Бальтазар, Каспар, Мельхиор; их подарки, втащенные сюда. Он был всего лишь точкой. И точкой была Звезда. Внимательно, не мигая, сквозь редкие облака, на лежащего в яслях Ребенка издалека, из глубины Вселенной, с другого ее конца, Звезда смотрела в пещеру.
И это был взгляд Отца. В пустыне, подобранной небом для чуда, по принципу сходства, случившись ночлегом, они жгли костер. Переживи стих. О, ощути за суетностью цельность и на обычном циферблате — вечность! Слепые блуждают ночью. Ночью намного проще перейти через площадь.
Так, значит, слепым — проще Слепой идет через площадь. Я счастлив за тех, которым с тобой, может быть, по пути. Гордину Все это было, было.
Нам нравится распускаться. Нам нравится колоситься. Нам нравится шорох Мои мечты и чувства в сотый раз Идут к тебе дорогой пилигримов В. Шекспир Мимо ристалищ, капищ, мимо храмов и баров, мимо шикарных кладбищ, мимо больших базаров, мира и горя мимо, мимо Мекки и Рима, синим солнцем палимы, идут по земле пилигримы.
Когда теряет равновесие твое сознание усталое, когда ступеньки этой лестницы уходят из под ног, как палуба, когда плюет на человечество твое ночное одиночество, - ты можешь размышлять о вечности и сомневаться в непорочности идей, гипотез, восприятия произведения искусства, и — кстати — самого зачатия Мадонной сына Иисуса.
Воротишься, купи себе на ужин какого-нибудь сладкого вина, смотри в окно и думай понемногу: во всем твоя одна, твоя вина, и хорошо.
Нам, людям нормальным, и в голову не приходит, как это можно вернуться домой и найти Евгению Рейну, с любовью Плывет в тоске необъяснимой среди кирпичного надсада ночной кораблик негасимый из Александровского сада, ночной фонарик нелюдимый, на розу желтую похожий, над головой своих любимых, у ног прохожих.
Плывет во мгле замоскворецкой, пловец в несчастие случайный, Показать еще. Полный список:. И вечный бой Кто к минувшему глух Сонет к зеркалу. Стихи о слепых музыкантах. Стихи о принятии мира.
Ну что ж Современная песня. Рождественский романс. Бессмертия у смерти не прошу В темноте у окна. Мой голос, торопливый и неясный Письмо к А. В тот вечер возле нашего огня Мы вышли с почты прямо на канал Письма к стене. Тебе, когда мой голос отзвучит Смотри: экономя усилья В деревне Бог живет не по углам Освоение космоса. Вполголоса — конечно, не во весь Сначала в бездну свалился стул Морские маневры. Время года — зима. На границах спокойствие.
![Я буду мерцать в проводах лейтенантом неба: 15 самых красивых стихотворений Иосифа Бродского](https://i.pinimg.com/1200x/91/ef/d8/91efd8d57af3a5294696f9e7734d598f.jpg)
Anno Domini. Горбунов и Горчаков. Зимним вечером в Ялте. Конец прекрасной эпохи. Это было плаванье сквозь туман Не выходи из комнаты, не совершай ошибку Я всегда твердил, что судьба — игра Письма римскому другу из Марциала.